Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

летчик

Александр Верников

Памяти Дениса Новикова



Был Диня Новиков, такой поэт, —

Какого прежде не было и нет,

И больше уж не будет на Земле…

Поднять бы звон о нем, во благовест, в Кремле!

Но вместо всех колоколов родных святынь

Музыка ветра лишь: динь-динь…


отсюда
http://magazines.russ.ru/ural/2015/7/3vern.html
решетка

Белфаст

 Феликс Чечик прислал мне несколько радиоэссе Дениса, которые ему в Праге передал  Игорь Померанцев.  Все эти эссе войдут в книгу, посвященную Денису Новикову. Феликс, составитель готовящегося издания, любезно разрешил мне поместить одно из них в жж.


Белфаст

(Звучит песня Пола Маккартни) 

         Эта, посвящённая проблеме Ольстера, песня Пола Маккартни официально запрещенная в Великобритании: «Отдайте Ирландию ирландцам». Легко сказать, да трудно сделать: и в современном Белфасте, где я оказался волей случая, сие мнение бескомпромиссно отстаивает организация «OIB». «Рыцари оранжевого ордена», как  ещё их называют, непримиримые сыны англиканской церкви ежегодно устраивают торжественное шествие. И маршрут норовят проложить так, чтоб проходил он поближе к католическим районам – напомнить, кто на этой земле хозяин. А городские власти препятствуют, дабы не раздувать и без того полыхающий огонь.

Read more...Collapse )
о

Вина

С каждой станции вина мне кивала
и цветы, как на могилы, бросала,
назидательней иного кимвала
пятаками, как из гроба, бряцала. 

С каждой станции оранжевой ветки
самодвижущегося лабиринта,
самоцветы и гранит пятилетки
разменявшего на кафель обидно.

Так проходит колебанье состава,
Кагановича хозяйственный подвиг,
Ногина святого сводника слава,
тряхомундия транзита проходит.

Чем ты хочешь напугать меня, дура?
Ты - Вина и занимала за Болью.
Провалившаяся кандидатура
эскалатора, что движим любовью.

Я сморгну легко видение морга,
уступлю моей принцессе ступеньку,
ждать велю на стороне Военторга
и продам, как в старину, за копейку.
  • atenedo

* * *

еще моя молитва
не произнесена
еще на грунт палитра
не перенесена
она на самом деле не так уж и бедна
но краски оскудели и вся земля видна
  • atenedo

Россия

Плат узорный до бровей
       А. Блок

       Ты белые руки сложила крестом,
       лицо до бровей под зеленым хрустом,
       ни плата тебе, ни косынки –
       бейсбольная кепка в посылке.
       Износится кепка — пришлют паранджу,
       за так, по-соседски. И что я скажу,
       как сын, устыдившийся срама:
       «Ну вот и приехали, мама».
       
       Мы ехали шагом, мы мчались в боях,
       мы ровно полмира держали в зубах,
       мы, выше чернил и бумаги,
       писали свое на рейхстаге.
       Свое — это грех, нищета, кабала.
       Но чем ты была и зачем ты была,
       яснее, часть мира шестая,
       вот эти скрижали листая.
       
       Последний рассудок первач помрачал.
       Ругали, таскали тебя по врачам,
       но ты выгрызала торпеду
       и снова пила за Победу.
       Дозволь же и мне опрокинуть до дна,
       теперь не шестая, а просто одна.
       А значит, без громкого тоста,
       без иста, без веста, без оста.
       
       Присядем на камень, пугая ворон.
       Ворон за ворон не считая, урон
       державным своим эпатажем
       ужо нанесем — и завяжем.
       
       Подумаем лучше о наших делах:
       налево — Маммона, направо — Аллах.
       Нас кличут почившими в бозе,
       и девки хохочут в обозе.
       Поедешь налево — умрешь от огня.
       Поедешь направо — утопишь коня.
       Туман расстилается прямо.
       Поехали по небу, мама.
       
1992
это голова:-)
  • hohma

(no subject)

Виктор Куллэ

ОГЛЯДКА

Ритуальное действо — хлебнуть кофейку,
машинально нашарить другую строку.
Дальше, преодолев «не могу»,
осторожно вслушаться в гул.

Речь укрылась в вертепе смердящего рта.
Вот и звёзды — но неотличима Звезда
от вплетённых в ночное шитьё
равнодушных товарок её.

Для читателей в рифму картина ясна:
календарная полночь, поэт у окна,
за окном — ледяная страна.
Ночь нежна, морозна, грозна.

Мизансцена такая: глаза в глаза
самому себе честно «не верю» сказать.
Мир — театр, но подмостки его
неспособны вместить Божество.

Мир расколот занавесом пополам:
настоящее с прошлым, где стыд и срам,
где бессмысленных дней гурьба.
И грядущее — без тебя.

Временами кажется — взгляд пронзит
этот занавес дырчатый, что сквозит
горним светом иных письмён.
Видно, молью изъеден он.

Раз в году эта долгая ночь нужна
всем живым — для бесстрашной оглядки на
мартиролог наломанных дров.
И для принесенья даров.

Я стою у окна. За окном живут
тоже люди — друг дружку на части рвут,
любят, умирают в труде
и рождают новых людей.

Я стою у окна. За окном Звезда —
идеальный катализатор стыда.
Я устал сам себя шпынять.
Страшно вспомнить, страшней — понять.

Любознательный вьюнош и тот дурак,
что озвучить спешит заоконный мрак
перед тем как уйти на дно,
неужели они — одно?

У меня был крест. Я с женщиной спал —
вдруг порвалась цепочка. И крест упал.
Вот и вышло — на Страшный Суд
я в кармане его несу.

У меня был друг, его звали Денис.
Речи были волшебны, дела — дрянны.
Он любил рассуждать, косой,
что стишки оправдают всё.

Неужели пропетое наизнос
правда стоит истерик и женских слёз,
судеб, сломанных в кураже,
абортария красных жертв?

Неужели правда такой-сякой,
етший всё, приключившееся под рукой,
предававший ни за понюх,
тоже станет — воздух и дух?

На столе у меня не черновики,
но лекарства — тёмные пузырьки.
Вопрошать об истоках зол
что ж ты раньше не смел, козёл?

Я стою у окна. Голова в огне.
Ледяная Звезда тянет луч ко мне.
Нет ответов, не сыщешь впредь.
Лучше лоб о луч опереть.

Раскрывается занавес. Там, за ним,
мир искрится, пронизан светом сквозным, —
но глазам не узреть Христа.
Или просто сцена пуста.

Одеялом укроюсь, свернусь в клубок.
То ли тьма, то ли свет, то ли смерть, то ли Бог
за окном сошлись на живот.
То ли просто ветер ревёт.

2003 г.
Smile
  • tiomkin

Телемахида

Телемак Эвхарису встречает в пути.
Свой корабль он сжигает дотла.
— Извини меня, Ментор, с добром отпусти.
Ложе брачное лучше одра.

И срывается Ментор на мат-перемат.
Но доносится голос, высок:
— Не тужи о своем корабле, Телемак,
это дерева только кусок.

Не тужи об отце, он давно заторчал
у такой же, как нимфа твоя.
Он таких — чтоб сказать поприличнее — чар
поотведал, такого питья

из распахнутых уст, из кувшинов живых,
перевернутых к небу вверх дном,
что его ни один не волнует жених
и ни все женихи — табуном.

Добрый день вам, счастливцы, попавшие в цель.
Вы доплыли до правильных стран.
Человечества станут качать колыбель
чудо-нимфы героям в пандан.

Только Ментор кричит: подымись, Телемак.
И Улисса Афина зовет.
И от весельных топких тошнит колымаг,
от сыновних-отцовских забот.

Ты ревнива, Афина. Ты хочешь любви.
И доспехи истомой текут.
Покоряемся воле. Но мы не твои.
Ничего. Скоро боги умрут.
reverzin и лев

(no subject)

Дай Бог нам долгих лет и бодрости,
в согласии прожить до ста,
и на полях Московской области
дай Бог гранитного креста.

А не получится гранитного -
тогда простого. Да и то,
не дай нам Бог креста! Никто
тогда, дай Бог, не осквернит его.